Профилактика суицида в школе

Если в школе произошел суицид. Рекомендации для педагогов и психологов

— Ситуация: в школе случился суицид одного из учеников. Что стоит предпринять школьному коллективу в такой ситуации?

— Первое, что делается, если суицид совершился, — это полностью обрезается информация для журналистов, средств массовой информации. Потому что из этих трагических моментов журналисты и блогеры стараются устроить хайп. Налетают, как мухи. Обычно их интересует причина, но выяснить ее они не могут. Если вдруг какая-то информация будет журналистами неправильно интерпретирована, например, они скажут, что виновата учительница или какой-то ученик, который пошел домой, а не пошел с девочкой в подъезд, она выпрыгнула в итоге, у таких публикаций будут очень негативные последствия.

— Для кого?

— Прежде всего, для тех, кого обвинят. Чувство вины, которое могут пережить люди, которых обвинили, делает их очень уязвимыми и вводит в группу суицидального риска.

Поэтому надо сразу говорить с учениками, с родителями, с преподавателями, чтобы никакой информации в средства массовой информации не давалось. Естественно, сми могут получить информацию, но от следственного комитета, который не особенно будет с ними делиться до окончания следствия. Или от пресс-службы министерства образования региона, например.

Я знаю трагичную историю, когда средства массовой информации назначили виновного, потом человек попал в психиатрическую больницу с диким чувством вины, пережил огромные страдания, и совершенно незаслуженно.

Интересы журналистов во всей этой истории надо поставить на самое последнее место.

— Наверное, какие-то стороны этой истории могут как раз использовать журналистов для того, чтобы переложить ответственность с себя на кого-то другого? Допустим, директор школы чувствует ответственность школы за случившееся. И может дать интервью прессе о том, что виновата семья. Бывает такое?

— Нет. Я думаю, что вряд ли директор школы дает интервью. В любом случае, это не дело директора школы — решать, кто виноват.

Тем более, что нет какой-то одной причины. Причин всегда много. Это и личное состояние этого суицидента, и определенные черты характера, и определенное воспитание, и взаимодействие с другими, и его дурной выбор. Причины должно выяснять следствие, а не фантазеры в СМИ, которые все равно не смогут ничего установить.

Второе – ни в коем случае не начинать делать глупости с тестированием учащихся.

— А такое бывает?

— Сплошь и рядом. Начинают им давать какие-то сомнительные опросники. Мало того, что от этих опросников вообще толку не много, так еще и дети в таком состоянии находятся, что не могут объективно отвечать на те вопросы, которые им задают. Получается тотальная профанация.

— Понятно, чем не надо заниматься. А чем надо?

— Надо попытаться найти людей с чувством вины. Это могут быть родители, ученики из класса суицидента, из параллельных классов, учителя и так далее. Задача — определить группу риска.

Это такая информация, которую мы получаем непосредственно от тех членов коллектива, кто в курсе. От каких-то учеников, которые общаются со всеми.

Конечно, среди учеников существует представление о том, что если кто рассказывает, тот стукач. Здесь надо объяснять, что даже близко никакого стукачества в этом деле нет. Вы помогаете своим друзьям, которые находятся в ужасном состоянии. Это не стукачество, а помощь.

Эту информацию можно также найти на поминках или на похоронах. Не надо бояться идти на похороны. Там видно, кто как переживает, кто с кем в группе, кто как взаимодействует, кто как относится к смерти. И для опытного психолога или чуткого классного руководителя это может дать очень много информации, откуда можно ждать беды.

Необходимо обратить внимание также на тех, кто оправдывает самоубийцу, говорит об этом поступке как вполне достойном. Такие люди находятся в группе риска, у них нет этого табу. С ними надо проводить работу, деромантизирующую суицид.

Также могут обнаружиться те, кто говорят: «Не хочу жить, хочу уйти за ним», они тоже в группе риска. В этой же группе, как я уже сказал, люди, испытывающие сильнейшее чувство вины. Их надо выявлять и это чувство вины снимать.

— Речь идет о достаточно серьезной, квалифицированной психологической работе. Есть ли в школах такие люди, которые могут все то, о чем вы сказали, сделать?

— Смотря, в какой школе. Не во всех, конечно, есть такие люди.

Собственно, здесь ничего сложного, на самом деле, нет. Нужно только желание, мотивация и в определенной степени зрелость, чтобы пытаться получить информацию из эпицентра этой самой информации.

— Чего еще не следует делать?

—Одна из ошибок – устраивать поминки. Совершенно глупая затея, заставлять детей говорить хорошо о суициденте, вспоминать былые дни, оправдывать суицид. Начинают восхвалять суицидента, рассказывать про него часто какие-то небылицы. Какой он был прекрасный, хороший, чудесный, и лучший друг, и так далее – просто какая-то дикость. Потому что такие мероприятия, по сути, направлены на то, чтобы суициды увеличивались за счет одноклассников, переживающих чувство вины, настроенных суицидально. Такие разговоры или поминки не то, чтобы их табуируют на будущий возможный суицид, а наоборот, полностью открывают ворота.

Обязательно надо разделять суицид и суицидента. В принципе, можно говорить хорошо о суицидентах, если это искренне и честно. Хотя можно и без этого обходиться. Но о поступке их говорить хорошо нельзя!

— Кто и где организует эти хвалебные выступления детей?

— Учителя, психологи школьные. В некоторых случаях директора. Это достаточно частый случай.

— Да, это дикость, конечно.

— Наоборот, необходима дегероизация поступка погибшего. Задавать вопросы: «Чего достиг этот человек? Для чего он это все делал? Почему сейчас страдают люди?» Четко дать понять: «Мы никак не можем оправдать этот поступок и не должны его оправдывать». Все школьники должны знать, что мы относимся к этому как к недопустимому, совершенно ненормальному. А человека, который это сделал, мы отчасти даже презираем, и совершенно справедливо. Это трусость, это никакой не поступок нормального человека, это попытка избежать сложности, а не решить ее.

И так далее. Мы формируем правильное отношение к суициду.

— Мне представляется сложным вот так пройти по грани, чтобы достаточно негативно оценить поступок и в то же время не получился какой-то «суд над покойником».

— Никакого суда над покойником мы не проводим. Мы разделяем личность и поступок. Поступок мы однозначно осуждаем, мы его с разных сторон показываем как абсурдный, ни к чему хорошему не приведший.

А вот что касается самого суицидента, мы говорим о том, что нам жалко этого человека. Мы и соболезнуем, и сочувствуем, и переживаем за того, кто совершил сей шаг. Но, увы, помочь мы уже никак не можем. И это является уже само по себе профилактическим фактором.

— Как следует работать с теми школьниками, которых мы выявили и определили как ближний круг самоубийцы?

— Надо искать чувство вины у этих людей. А для этого их надо сажать в круг, не бояться ничего, проводить так называемый sharing, предварительное знакомство, устанавливать доверие. И задавать вопрос, а кто что чувствует. Кто чувствует слабость, а кто гнев, а кто обиду, а кто чувство вины и так далее. И вот исходя из этого, расспрашивая каждого, в итоге приводить детей к принятию ситуации и осознанию того, что они не отвечают за этот дурной поступок другого человека.

— А кто может чувствовать вину в такой ситуации?

— Вину может чувствовать кто угодно. Например, кто-то, кто ему когда-то не дал списать. Он же не может уже ему дать списать, потому что человек мертв. И его вдруг накрывает невротическое чувство вины, что «вот я, такой растакой, то-то и то-то не сделал, то-то и то-то не додал».

А теперь уже у некоторых магическое мышление присоединяется. Это странно конечно, но бывает нередко после выяснения ситуации.

— В каком смысле магическое мышление?

— У детей бывает, что «я плохо про папу думал, а папа умер. Видно, потому что я про него плохо думал». Нормальному человеку понятно, что здесь никакой связи нет, а ребенок видит связь. Вот это магическое мышление.

— Вера в силу своей мысли.

— Мы не знаем причины, на самом деле, почему у детей определенного возраста существует магическое мышление на тему любой смерти, практически в 100% случаях.

— Очень много в американских фильмах ужасов таких моментов, когда рождается какой-то демонический ребенок, и он своей мыслью убивает людей, устраивает бедствия. Может, еще это как-то влияет?

— Не исключаю, вполне может быть.

Потом сажаются все в круг, и начинается разговор о ценностях, смысле жизни, о том, для чего суицидент это совершил и что в итоге он получил. И это все должно, безусловно, приводить к выводу, что суицид – это совершенно неприемлемое, ненормальное, нездоровое поведение, которое ничего не дает, которое никакую ситуацию не спасает.

Такие встречи проводятся отдельно со школьниками, отдельно с педагогами, которые тоже могут переживать очень острое чувство вины. И потом, уже когда выявим в каждой  из этих групп тех, кто находится в группе риска, тогда уже можно создавать отдельную группу, где объяснять, что никакой вины на этих людях нет, что суицид — это дурной выбор самого человека. Никто не мог заставить его совершить суицид.

Особое внимание надо уделять братьям, сестрам суицидентов. Это наиболее уязвимая категория людей. Как раз среди них наиболее часто возникает мотив «уйду за ним».

Следующая задача. Проводятся родительские собрания, где обязательно должна быть дана информация, куда обращаться, если вдруг у ребенка мысли о суициде, куда человеку позвонить. Такую же информацию и ученикам надо давать. Очень важно говорить с родителями про стигматизацию психиатрической деятельности, то есть о том, что, если нужна помощь, не надо бояться обращаться к психиатру.

На учет никто не поставит, никто не залечит до состояния овоща. Вот это все важно объяснять, давать телефонные ресурсы, которые направлены на антисуицид. Например, сайт Победишь.ру, общероссийский телефон детской горячей линии 8800, местные линии телефонные для записи к местным психиатрам. Может быть, какие-то стационары. телефоны волонтеров, священников, которые умеют на эту тему разговаривать.

Вся информация должна быть у родителей и учеников, чтобы они могли ей при необходимости воспользоваться. Реальная и актуальная информация, что самое главное. Не то, что одна бабка сказала — то ли помогут, то ли наоборот. А именно актуальная информация для вашего региона.

— На какие признаки детского поведения родителям стоит обращать внимание в этот период?

— Стоит обращать внимание, если ребенок плохо спит. Или слишком веселый. Или длительное время слишком грустный. Это поводы для обращения к специалисту.

— Речь идет о братьях, сестрах погибшего?

— Нет, речь идет обо всех, кто имел или мог иметь отношение к суициденту

Например, вчера я консультировал женщину, которая просто увидела суицид, врач. Все, несколько дней не спит, несколько дней неестественно, всего боится. Это уже элемент посттравматического стрессового расстройства. К сожалению, суициденты у всех в шкафу оставляют своих тараканов.

— Вы рассказали о том, что нужно делать с ближним кругом, с людьми, которые были непосредственно затронуты. Братья, сестры, класс. Нужно ли что-то делать по отношению к остальным ученикам школы, какие-то мероприятия провести, ведь вся школа знает об этом событии и на всех может повлиять?

— Со всеми учениками можно с учетом возраста каждого класса проводить первичную профилактику. То есть, не прямо касаясь темы суицида, показывать просто ценность жизни, болезненность ухода из этой жизни, страдания, которые суицидент приносит окружению и близким, последствия для здоровья, для социальной жизни.

— То есть, какого-то общего школьного собрания на эту тему не нужно делать?

— Общешкольное - абсурдно. Если уж делать собрание, то только тех, кто втянут в эту историю, кто был знаком с погибшим. А во всех остальных классах, которые не затронуты, надо заниматься первичной профилактикой этого явления. Насильно обращать их внимание на суицид, тем более, если они даже лично не знали этого человека, не нужно.

— Все остальные, получается, питаются только слухами и своими собственными мыслями.

— Ну, да. Мы должны формировать отрицательное мышление к суициду. Если это удается, то цель будет достигнута.

© Pobedish.ru


( Победишь.ру 2 голоса: 2.5 из 5 )
573


Михаил Хасьминский, кризисный психолог

Михаил Хасьминский, кризисный психолог

отзыв  Оставить отзыв   Читать отзывы

  Предыдущая беседа

Следующая беседа  

Версия для печати Версия для печати


Смотрите также по этой теме:
ВИДЕО. Выступления кризисного психолога Михаила Хасьминского по теме профилактики суицида в школе

Самое важное

Выбрали жизнь
Всего 37460
Вчера 1

Пожертвования
Из несчастного стать счастоливым
Как пережить расставание
Последние просьбы о помощи
07.04.2020
Он мне должен кучу денег, но раз он меня бросил, он мне их не вернет... Мне хочется умереть.
06.04.2020
Собираюсь снова покончить с собой. Терять нечего.
05.04.2020
Волосы не восстановить, я перестала чувствовать себя привлекательной. Иногда кажется, что нет выхода, кроме смерти.
Читать другие просьбы

Диагностика предрасположенности к суициду



Книги для взрослых


меня изнасиловали

Мы протягиваем руку помощи тем, кто хочет помощи. Принять или не принять помощь - личное дело каждого.
За любые поступки посетителей сайта, причиняющие вред здоровью, несут ответственность сами лица, совершающие эти поступки.

© «Победишь.Ру». 2008-2017. Группа сайтов «Пережить.Ру».
При воспроизведении материала обязательна гиперссылка на www.pobedish.ru
Администратор - info(собака)pobedish.ru     Разработка сайта: zimovka.ru    
Настоящий сайт может содержать материалы 18+