Рассказы о самоубийстве

Черный резиновый коридор, идущий по кругу

Рассказ соседки с десятого этажа

Здравствуйте, Ольга Петровна, а я к вам с большой просьбой! Спасибо, я так и знала, что вы мне не откажете. А просьба у меня вот какая – за нашей соседкой Кариной с одиннадцатого этажа присмотреть. Ну да, конечно, она не ребенок, а только и взрослой ее не назовешь, как и всякого непросвещенного человека. Да нет, я не про образование говорю, с этим у нее как раз все в порядке, два их у нее! Но неверующая она была до недавнего времени, а отсюда и все ее беды произошли. Какие беды, спрашиваете? Ну, я от вас никогда ни полслова про соседей не слышала, а потому могу вам спокойно это дело доверить, по секрету, конечно. Она ведь, Кариночка-то наша, думала с собой покончить. Ну как это «отчего»? Отчего все женщины с ума сходят, оттого и она – от любви, само собой! То есть, это так молодые говорят – «от любви», а поживешь с мое, так и узнаешь, что от любви рождаются только мальчики да девочки, а уж никак не сумасшествие с самоубийством. А где самоубийство, там страсти да бесы, а не любовь. Нет-нет, не пыталась она покончить с собой, слава Богу, до этого не дошло. И в дурдом не попала, что тоже неплохо. Но только я лучше вам все по порядку расскажу, раз уж я Карину на вас оставляю.

Дело было еще ранней весной. Решила я съездить на недельку-другую в Подмосковье, к моим хорошим друзьям, пожить у них на природе, подышать чистым свежим воздухом на тающем снегу. Замечали, какой воздух стоит над тающими снегами за городом? Вот-вот, именно за городом. Не надышишься! Ну и по обычаю поднялась я на одиннадцатый этаж к Карине – отдать ключ от квартиры и от почтового ящика, чтобы она почту вынимала и за квартирой присматривала, мало ли что. Поднялась, позвонила. Долго она мне не открывала, я уж возвращаться хотела да к вам идти, но тут дверь отворилась – и я так и ахнула! Обычно аккуратненькая, как перепелочка, всегда нарядная Карина появилась в синем шелковом своем китайском халате, ну вы его видели не раз, только халат весь мятый и в пятнах каких-то, а сама-то, сама-то! Нечесаная, неумытая, лицо опухшее, глаза красные.

– Что с тобой, Кариночка? Заболела?

– Хуже.

– Хуже – это значит умерла или в похмелье. Ты живехонькая, так выходит – похмелье?

– Можно и так сказать. Похмелье от любви.

– А что ж это от тебя не любовью пахнет, то есть, духами, цветами и шампанским, а водочным перегаром несет, как из пивного подвальчика на углу?

– Да нет, теть Нина, я водку пока не пью, вы же знаете, – вино это.

– Ну надо же! Никогда бы не поверила, что от вина может так вонять на другой день, ты уж прости меня, дорогая моя.

– Да это не другой день, теть Нина, я уж две недели пью…

– Вот как… Пройти-то можно? Я по делу к тебе.

– Проходите.

Вошли мы в квартиру, а там – полный разгром и мерзость запустения. Единственное чистое место – компьютерный ее столик. Кариночка, вы ведь знаете, работает больше дома, за компьютером, как все они, переводчики. Вот там и порядок какой-то наблюдается, а вокруг – ну чисто Мамай ночевал! Постель на раскладном ее диванчике не убрана, и видно, давно не убиралась, да и белье не менялось. На обеденном столе бутылки стоят, бокалы, чашки чайные, пачки сигаретные валяются и какие-то огрызки по тарелкам.

– Садитесь, теть Нина, – говорит мне Кариночка и убирает со стула какую-то одежку.

– Сяду. И ты садись да рассказывай, что у тебя стряслось. Только сначала, будь добра, накинь на себя что-нибудь теплое – надо дом твой проветрить, тут дышать нечем.

Послушалась она, накинула на спину свитер, завязала рукава на груди, а я пошла и балконную дверь настежь отворила. На балконе у нее тот же бедлам творится: по полу какие-то вещи, мусор валяется, а возле перил в роскошном таком синем горшке стоит высохшая елка.

Села Кариночка к столу и начала трясущимися руками пачки сигаретные перебирать, а они у нее все разные! Ну, я вижу, что ей и рассказать мне все хочется, и как приступить к делу не знает. Решила я ей помочь, сама разговор начала.

– А что это у тебя все сигареты разные? Хотя погоди, я сама эту загадку разгадаю. Так, ты у нас толком курить не умеешь, а сейчас тебе приспичило, по твоему погромному душевному состоянию, курением нервы успокаивать. Да вот не приносит тебе сигаретный дым никакого нервного успокоения, одна только тошнота да горло дерет с непривычки: вот ты и пробуешь разные сорта сигарет, ищешь подходящие, не очень противные. Так?

– Та-а-ак! – говорит Кариночка и удивленно на меня опухшими глазами хлопает.

– Ну так я тебе сразу скажу: ни вино, ни сигареты тебе никакого облегчения не принесут, ты и не надейся. – Я оглядела комнату и в корзинке для бумаг увидела пустые вскрытые пачки от таблеток с надписью «Крепкий сон». – И снотворные тоже тебе не помогут. Не только эти – травяные, безвредные, но даже и те, что только по рецептам продают. Ты уж не травиться ли валерианкой с хмелем и страстоцветом пробовала?

– Какой такой страстцвет? – спрашивает Карина, на прямой вопрос не отвечая.

– А вот «пассифлора» на пачке написано, по-русски – страстоцвет. Что молчишь? Сколько пачек выпотрошила и выпила, признавайся?

– Десять…

– Ну и какой результат?

– Сутки проспала и встала с дурной головой.

– Зрение не отказывало? Не рвало тебя?

– Нет.

– Легко отделалась. Ведь и аспирином можно отравиться, если много выпить. И больше ты о смерти не думала, надеюсь?

– Думала. И сейчас думаю, днем и ночи напролет. Я и пью, чтобы не думать, а не получается. Хочу умереть, теть Нина! У меня только один этот выход и остался – умереть. Вы ведь санитаркой в больнице работали, видали, наверное, самоубийц?

– Ох, видала! А еще больше я их видела в морге, не к ночи будь помянут.

– Вот и подсказали бы мне, как мне из жизни уйти, чтобы и не страшно, и не больно, и после смерти никакого безобразия.

– Ну, матушка моя, такая смерть – самоубийство, или по-врачебному «суицид», – она всегда безобразна, хуже не бывает. А уж чтоб не страшно, об этом и говорить нечего, тут одна подготовка чего стоит – с ума сойти можно.

– Но если жизнь в муку превратилась, должен же быть из нее какой-то выход?

– Ничего себе выход! Ну ладно, о смерти мы потом поговорим, а сейчас рассказывай по порядку, что у тебя стряслось-то?

Она мне и рассказала. Да вы человек в годах, сами знаете: это только им, молодым, кажется, что у них одних небывалая история несчастной любви. А мы-то знаем, что это только счастливые романы все разные, а несчастные – они все на пять сюжетов, как сериалы телевизионный. Как, не знаете? Да что вы, милая моя? Ну слушайте тогда. Сюжет самый простой, блудный: полюбил – пришел, разлюбил – ушел. Сюжет прелюбодейный, тоже не очень чтобы редкий: либо он женат, либо она замужем, а то и оба находятся в супружестве, а потому себя и других зазря мучают. Особенно детей. Сюжет третий – любовь неразделенная! Тут уж все зависит от переживателя: бывает неразделенная любовь буйная, бывает тихая, бывает террористическая, а бывает и скромная – последняя всего безопасней и приличней. Сюжет четвертый – оба любят, но имеется преграда, это сюжет временный: либо преграда рушится, либо любовь. Пятый сюжет – любовь паразитическая, самая опасная из всех, потому как выглядеть может на все четыре предыдущие сюжета. Может, есть и шестой сюжетик, только я пока о таком не слыхала и по телевизору тоже не видала. Ну так вот, у Кариночки был, как я и предвидела, сюжет номер раз – любовь самая из всех скоротечная, а попросту говоря, блудная. Увидели друг дружку, загорелись и немедленно, не откладывая, любви предались. У нее, как водится, в голове крутится: вот сейчас мы просто любим друг друга, а потом наверняка поженимся, а у него – другое: полюбим сколько любится, а после разойдемся. Даже когда мысли эти и не в головах, а только в сердце или ниже, они все равно именно такие и есть. Год назад они познакомились, через месяц он пришел к Карине и поселился у нее, а месяц назад – выехал со всеми своими пожитками в неизвестном направлении. Если бы в известном, то и конец был бы другой… Ну как это – «какой»? Она бы не о самоубийстве думала, а о том, как вернуть сбежавшего возлюбленного, терроризировала бы его, хотя эти «беглецы» по природе своей не имеют привычки возвращаться. Она бы изводила его и себя преследованиями и в конце концов бы либо утешилась, либо встретила другую любовь, либо довела себя до клиники. Ну, может, она и самоубийством ему погрозила бы – да это уже несерьезно, всякий знает: расчет-то не на гибель, а на то, чтобы бывшего любовника взять на испуг или жалость. Иногда, правда, такие попытки и гибелью кончаются – заигрываются бедняжки. Это как на сцене или в кино: представляя сердечный приступ можно и впрямь доиграться до инфаркта. Нет, у Карины все задумывалось в серьезном и полном одиночестве. Попробовав снотворное, она начала подумывать о балконе.

– Как вы думаете, теть Нина, если с балкона кинуться – так уж верная смерть? Одиннадцатый этаж…

– Смерть-то верная ли? Ну, это да. Разобьешься вдребезги, сама в клочки и мозги по асфальту! Только вот толку никакого – от беды-то своей ты все равно не уйдешь, не избавишься.

– Как это не избавлюсь, если мозги в клочки?

– А у тебя разве мозги болят, а не душа?

– Душа, теть Ниночка, душа болит невыносимо!

– Так уж и невыносимо! Поболит-поболит и успокоится: все проходит, Кариночка, детка моя, время все лечит. А времени у нас – и на земле вся жизнь, и после целая вечность! Душа-то у тебя вечная. Да ведь и земная жизнь у нас длинная и уж такая непостоянная: сегодня дождь-гроза, а завтра – солнышко вышло из-за туч, и опять все хорошо!

– Мне уже никогда больше не будет хорошо.

– Ну да, если с собой покончишь, так уж хорошего ждать нечего. Ты думаешь, убьешь себя – и сразу все твои беды куда-то денется?

– Ну да. Я перестану чувствовать эту боль.

– Да как бы не так! И боль твоя, и тоска невыносимая – все с тобой так и останется. Только если при жизни все может перемениться к лучшему, то после смерти уж фигушки!

– Это как же так?

– А вот так. С чем помирать станешь, с тем и останешься на всю вечность. Вроде как приморозишь к себе свою беду или сама в ней зацементируешься. Знаешь ли ты, девонька, что спасенные самоубийцы рассказывают о том, что с ними было, пока врачи их к жизни возвращали?

– Нет. Расскажите.

Ну я ей и пересказала несколько историй о том, какой ужас переживали самоубийцы в момент между смертью и жизнью, а потом другим больным, ну и нам, персоналу, рассказывали. Врагу не пожелаешь! Нет, вам я рассказывать не стану – ни к чему здоровому человеку такое и знать. А вот вы послушайте лучше, что после моих рассказов с самой Кариночкой было.

В тот вечер я ей оставила ключи, перекрестила ее на ночь и ушла. А у себя дома, само собой, встала на молитву и принялась просить у Господа помощи и вразумления для бедной девочки. И что вы думаете? Послал таки ей Господь вразумление! Какое? А вот послушайте.

На другой день с утра пошла я в наш универсам прикупить кое-чего в дорогу. На всякий случай: я еще не решила тогда, ехать мне в деревню или остаться с Кариной. Иду я из универсама обратно и вдруг вижу издали, как что-то синее, блестящее летит с балкона одиннадцатого этажа, с Кариночкиного балкона, и об асфальт – бух! Мне так в голову и шарахнуло: халат это Кариночкин, синий, шелковый! Бросила свои сумки и бежать к ней! Подбегаю – и ноги у меня так и обмякли. Опустилась я прямо на асфальт и гляжу, как в голову ушибленная, на осколки синего горшка, что стоял на балконе у Карины. И елка сухая рядом валяется, и земля рассыпалась… Ну хоть плачь, хоть смейся! Подняла я голову, поглядела вверх – а там Карина стоит в синем своем блестящем халате и, кажется, на меня смотрит. Я тут поднялась, побрела назад, сумки свои подхватила – и к дому, в лифт, на одиннадцатый этаж! А Карина уж догадалась, что я к ней пожалую – стоит в дверях, меня ждет. Оказывается, не остались мои молитвы о ней безответными – сон ей приснился, да какой! Ну конечно, так и расскажу, как она мне рассказала, прямо ее словами.

«Я долго вчера ваши слова вспоминала, теть Нина, а вечером легла и вдруг как-то сразу уснула, даже снотворное не понадобилось. И вдруг среди ночи я проснулась, будто меня кто-то окликнул. Просыпаюсь и чувствую, что все уже позади – покончила я с собой, бросилась с балкона. Лежу в полной тьме и ничего вокруг не вижу. А в душе у меня такая боль, такая боль, теть Ниночка, до какой наяву и не доходило ни разу! И понимаю я, что в тот момент, когда я с балкона бросилась, все мои переживания вдруг обострились с неимоверной силой – и обида, и безнадежность, и отчаянье, и невозможность все это больше терпеть – все они стали в миллион раз острее и все раздирают мне душу. Поняла я, что надо что-то делать, невозможно терпеть такую муку. Подняла я руки и стала ощупывать темноту вокруг себя. А надо мной – потолок какой-то, почему-то резиновый. Протянула руки в стороны – и там что-то такое упругое, стены какие-то. Я попробовала подняться на ноги, но потолок не пускает. Села, ощупала все еще раз. Вокруг меня эти упругие стены, а впереди и позади – пустота. Такое ощущение, будто я внутри огромной резиновой камеры или какой-то чудовищной змеи, потому что стены эти ритмично пульсируют и подталкивают меня в одну сторону. Ну я и поползла на четвереньках туда, куда они меня толкают: может, думаю, куда-нибудь доползу, в какое-то другое место, и мне там легче станет? Ползу, ползу, а тоска и боль душевная легче не становятся. Подвываю от боли и все-таки ползу вперед – вдруг там выход? Не знаю, сколько я так ползла внутри этого резинового коридора, но вдруг впереди показалась какая-то светлая точка. Я не обрадовалась, потому что никакой радости у меня в душе не было ни капли, но какая-то надежда на перемену вдруг у меня появилась. Я быстрей поползла. А свет становится все яснее и ярче, и вот уже вижу я перед собой какой-то светлый прямоугольник, похожий на дверь, а стены вокруг меня расширяются, и вот я уже могу встать и уже бегу вперед, все по этой же резине. А бежать трудно, ноги будто проваливаются…И знаете, теть Нина, что там впереди было? Моя балконная дверь! И тупик – больше ни бежать, ни ползти некуда. Открываю я дверь и вижу свой балкон, и синий горшок с сухой елкой возле ограды балкона стоит. И вдруг моя душевная боль еще усиливается, хотя казалось, что больше-то уже и некуда. И тут я, уже не понимая что делаю, бегу к перилам, встаю на край горшка – и даже чувствую, как, царапая мои ноги, осыпаются сухие иголки, – и бросаюсь вниз! А потом – темнота. И вдруг я снова прихожу в себя и сразу понимаю, где я – все в том же черном резиновом коридоре, идущем по кругу. Только боль моя еще сильнее стала. Тут я решила, что мне надо ползти – да и стенки меня мягко так подталкивают, и откуда-то я знаю, что если я не поползу вперед, то они сожмутся и сами станут меня проталкивать, как пищевод проталкивает проглоченный кусок пищи. Проползла я какое-то расстояние и снова увидела впереди свет, а потом поднялась на ноги и побрела, опираясь на резиновые стены, к своему балкону. Сяду на нем, думаю, и буду сидеть и терпеть, пока что-нибудь не изменится, а вниз кидаться ни за что не стану. Ага, как бы не так! Только я выползла на балкон, как боль моя душевная еще на градус невыносимей стала, и какая-то сила толкает меня к перилам и шепчет: «Бросайся вниз, покончи с этой болью!» Я уже понимаю, что сколько бы я ни кидалась вниз, все равно после падения я окажусь все в том же резиновом коридоре и все начнется сначала. Я обняла ногами горшок, ухватилась руками за сухую елку – держусь изо всех сил! Но тут моя боль стала нестерпимой, а голос тот, что меня к перилам толкал, прямо загрохотал у меня в голове: «Бросайся вниз! Скорей, скорее!» – и я снова встала на край горшка – и бросилась!

Теть Нина, так было еще много раз, я уже не сосчитаю сколько. И поняла, что это движение по круглому черному резиновому коридору с балконом в конце будет продолжаться бесконечно, а моя душевная боль, моя мука будет с каждым разом все усиливаться… Тут я вдруг заголосила: «Господи, прости! Господи, спаси!» – и тут же проснулась. Ну а дальше вы знаете: встала я, побежала на балкон и сдуру, откуда только силы взялись, подняла горшок с сухой елкой и выбросила его с балкона! Чтобы мне про дурь мою не напоминал, чтобы мне встать не на что было, если вдруг… Тем более, что елку в горшке мне на Новый год подарил мой сбежавший возлюбленный».

Вот что мне Кариночка рассказала. Ну, оделась она, спустились мы с нею вниз и убрали все следы: землю по снегу раскидали, елку в мусорку выбросили, а синие осколки аккуратно собрали и выложили вокруг куста белой сирени. На всякий случай. Если что – Кариночка сверху, с одиннадцатого этажа, посмотрит вниз, увидит синий круг на земле и опомнится.

В общем, не поехала я в тот раз за город, осталась с Кариной. А она стала меня слушаться, в церковь со мной начала похаживать, на Пасху поговела и причастилась… Так у нас больше месяца прошло. И вот я решила, что теперь уж можно и мне к друзьям моим в деревню ехать… Угадали вы, вместо себя хочу вас оставить. Так, на всякий случай. Ключи свои я Карине оставила, а вы хотя бы два раза в недельку заходите к ней за ними: цветы, мол, у тети Нины полить надо… И если заметите что-то неладное, то сразу мне телеграмму шлите. Я вот вам адресок и деньги оставляю. Думаю, что все с нею теперь в порядке будет, после такого-то вразумления, но на всякий случай… Так присмотрите за нею? Ну вот и хорошо.

© Ю.Н.Вознесенская

Об авторе: Вознесенская Юлия Николаевна

 

Рекомендуем дистанционный (онлайн) курс-тренинг для тех, кто хочет умереть: «Из несчастного стать счастливым»



( Победишь.ру 1 голос: 5 из 5 )



Юлия Вознесенская

Юлия Вознесенская

Специально для Pobedish.ru

отзыв  Оставить отзыв   Читать отзывы

  Предыдущая беседа

Следующая беседа  



Версия для печати Версия для печати


Смотрите также по этой теме:
Ничего (Владимир Гиляровский)
Прозрение истины местного значения, четыре любви Саньки Александровой (1) (Татьяна Шипошина)
Великая война (Наталья Борисова)
Самое глупое самоубийство (Андрей Ломачинский, судмедэксперт)
Чёрное пальто (Людмила Петрушевская)
Шнурочки бантиком (Юлия Вознесенская)
На мосту самоубийц (Наталия Борисова)
Суицид (Михаил Веллер)
Чем пахнет самоубийство (Наталия Борисова)
За двадцать пять минут до самоубийства (Наталья Борисова)

Выбрали жизнь
Всего 31174
Вчера 5

Поддержать нас - кисть
Душепопечитель
Как пережить расставание
Последние просьбы о помощи
23.01.2017
Муж пил, гулял и избивал меня, ночь, в сорочке выгонял на улицу. Приводил любовницу к нам домой. Сейчас тоже пьёт, унижает.
23.01.2017
Мать бьет постоянно по причине того что я не выполнила какую-то ее просьбу, материться начала.
23.01.2017
Больше думаю о смерти, начала пить и курить, режусь, несколько раз пыталась покончить с собой
Читать другие просьбы




Онлайн психолог развод

Книги для взрослых

купить длинную шерстяную юбку в интернет ателье



Самое важное

Лучшее новое

Как избавиться от страха
Протоиерей Игорь Гагарин
Протоиерей Игорь Гагарин

Духовные оружия против страха

Именно в церковности человек обретает мир, покой, уверенность. У всех по-разному, но про себя точно знаю, что до моего прихода в Церковь, до того, как стал сознательно верующим, я по характеру своему был склонен переживать, тревожиться, и состояние тревоги, ожидания перемен к худшему было очень мне присуще. Помню, часто никуда не мог от этого тревожного состояния деться. Но с моим воцерковлением, когда я сначала стал просто верующим, принял крещение, стал читать молитвы, ходить в храм, исповедоваться, это состояние ушло. Сказать, что сейчас, когда я уже священник, мне тревога совершенно не свойственна, было бы неправдой. Бывает, и переживаю, и тревожусь о том, о чем не надо бы тревожиться, но это уже совершенно всё по-другому, несоизмеримо с тем, как это было раньше.


диагностический курс

Мы протягиваем руку помощи тем, кто хочет помощи. Принять или не принять помощь - личное дело каждого.
За любые поступки посетителей сайта, причиняющие вред здоровью, несут ответственность сами лица, совершающие эти поступки.

© «Победишь.Ру». 2008-2017. Группа сайтов «Пережить.Ру».
При воспроизведении материала обязательна гиперссылка на www.pobedish.ru
Администратор - info(собака)pobedish.ru     Разработка сайта: zimovka.ru    
Настоящий сайт может содержать материалы 18+